страны арктики

Чехов в Богимово

Богимово, бюст Чехову

Чехов в Богимово. Окончание
Но где находится описанное в рассказе имение Волчаниновых, точнее, где его «прототип»? Где сам «дом с мезонином»? Предположений высказывалось множество. Прежде всего назывались многие имения в окрестностях Богимова. Например, Даньково, вид на которое открывался из окон чеховской комнаты. По утверждению М. П. Чехова, именно даньковские аллеи описаны его братом в рассказе: «Два ряда старых, тесно посаженных, очень высоких елей стояли как две сплошные стены, образуя мрачную красивую аллею. …Было тихо, темно, и только высоко на вершинах кое-где дрожал яркий золотой свет и переливал радугой в сетях паука. Сильно, до духоты пахло хвоем». (Кстати, это имение Чехов даже намеревался купить для постоянного проживания здесь, но воспротивилась Мария Павловна.)

Однако убедительны и доводы в пользу других усадеб — и вблизи Богимова и в совершенно иных краях: в Тверской губернии, под Москвой (знаменитая Малеевка вблизи Рузы, бывшее имение издателя «Русской мысли» В. М. Лаврова). Относительно прототипов сестер Волчаниновых, Лидии и Мисюсь, разногласий, пожалуй, еще больше. Но все же не следует забывать, что художественный образ — явление собирательное, а не точная фотография, он может объединять в себе многие и многие реальные впечатления художника, хотя окрестности Богимова и люди, с которыми встречался здесь писатель, конечно, не могли не отразиться в его творчестве.

А общество в Богимове собралось в тот год пестрое. Хозяин, который вначале пытался произвести впечатление на Чехова, стараясь выглядеть чрезмерно серьезным («вумным», как шутил Чехов), оказался простым, добрым и веселым человеком. Вместе с ним жили две его сестры, а также три поднадзорных студента, которые редко показывались на людях. Чехов называл их «социалистами»: «Социалисты продолжают безвыходно сидеть в своем флигеле и все думают, думают…»

Семья Чеховых занимала второй этаж главного дома, а на первом этаже жила семья художника А. А. Киселева, дети которого, девочки-подростки, «киселята», как все их называли, очень привязались к Антону Павловичу. Они устраивали в парке домашние спектакли, разыгрывая короткие рассказы Чехова. «Антон Павлович от души смеялся во время этих спектаклей. После инсценировок обычно устраивались еще живые картины, а иногда и факельные шествия по парку»,- вспоминала М. П. Чехова.

Образы великих людей в их канонизированном виде порой приобретают в нашем сознании безжизненную форму, порой угнетающую своим холодным величием. Посещение мест, освященных памятью об этих людях, помогает ощутить их не как застывшую классику, а как современников, возвращает им живые человеческие черты.

Здесь, в Богимове, Чехов, молодой (ему шел всего тридцать второй год), но уже известный писатель, был весел, остроумен, умел скрыть грусть и тяжелое настроение. Однажды, например, во время устроенного в парке праздника он появился на большой липовой аллее — она сохранилась, эта аллея, вы можете увидеть ее — «с надетым на себя футляром от больших старинных часов», с накинутым поверх большим пледом и так бегал среди детей с громким рычанием — к восторгу детишек.

В усадьбе часто гостил родственник хозяина — будущий профессор зоологии В. А. Вагнер. «Вечером начинались дебаты с зоологом В. А. Вагнером на темы о модном тогда вырождении, о праве сильного, о подборе и так далее, легшие потом в основу философии фон Корена в «Дуэли». Интересно, что, побывав на Сахалине, Антон Павлович во время таких разговоров всегда держался того мнения, что сила духа в человеке всегда может победить в нем недостатки, полученные в наследственность. Вагнер утверждал: раз имеется налицо вырождение, то, конечно, возврата обратно нет, ибо природа не шутит; а Чехов возражал: как бы ни было велико вырождение, его всегда можно победить волей и воспитанием».

Конечно, Вагнер — это не фон Корен, между ними лишь отдаленное сходство. Фон Корен, с его прямолинейным прагматизмом и рационализмом, с бесчеловечной теорией отбора, оправдывающей истребление людей,- фигура по сути страшная. Вагнер же был скромным и углубленным в свою науку человеком, занимался он в Богимове изучением пауков, за что и был прозван «паучком»; в его характере была лишь склонность к естественнонаучному, излишне рациональному объяснению жизни — склонность, которую писатель развил в фон Корене.

Но не только мысли Вагнера высказал герой «Дуэли». Может быть, не менее важным оппонентом для Чехова оказался А. С. Суворин, который в то лето два раза приезжал в Богимово. Отголоски спора Чехова с Сувориным — в их переписке. (Суворин был основным корреспондентом Чехова в то лето: из 48 писем, отправленных из Богимова, 15 адресовано Суворину.) На суворинское утверждение «человека мало колотят по голове» (совсем в духе фон Корена) Чехов иронически отвечал: «…я, пожалуй, готов согласиться с Вами, если Вы докажете, что человек до сих пор наслаждался блаженством и что он не забит и не заколочен до отупления судьбой».

Вот над чем можно было бы задуматься здесь напоследок. Ведь, по сути, в Богимове велись споры вокруг одной из глубочайших проблем человеческой жизни. Конечно, идеи существуют как бы вне времени и пространства. Но все же место небезразлично к зарождающейся мысли — между ними есть тонкая и трудноуловимая внутренняя связь. Постигнуть ее, прикоснуться к ней чувством и сознанием стоит попытаться, бродя по земле Богимова. Идеи, образы — литературы, архитектуры, природы — сольются тогда в возвышенном гармоническом единстве, и дорога в Богимово станет поистине «дорогой к прекрасному»…

В первых числах сентября 1891 года Чехов простился с Богимовом. «…в это лето я много сделал,- писал он Суворину перед отъездом.- Если б еще одно такое лето, то я бы, пожалуй, роман написал и имение купил».
Но другого такого лета больше не было.

Страницы: 1 2

рубрика: Достопримечательности Калужской области